Осень в Петербурге – время, когда кожа наконец может выдохнуть. Летнее солнце отступает, и в кабинетах косметологов начинается главный сезон года: период сложных комплексных протоколов, шлифовок, которые летом были под запретом. Но в этом году в разговорах о renewal-процедурах все чаще звучит слово, которое еще недавно казалось фантастикой – это плазма. Не лазер, не радиоволна, не IPL…
Азотная плазма аппарата NeoGen – технология, которая заставила пересмотреть протоколы даже тех врачей, кто десятилетиями работал на классических СО2-лазерах.
О том, почему плазменный ресерфейсинг стал одним из главных инструментов в арсенале Института красоты Галактика, как азотное облако стирает границу между эстетикой и дерматологией и почему это, возможно, самая честная технология последнего десятилетия, – поговорили с врачом дерматологом-косметологом, кандидатом медицинских наук Елизаветой Алексеевной Гинтовт.
– Елизавета Алексеевна, известный факт, что петербуржцы не избалованы солнцем, но при этом кожа у многих реактивная, куперозная, с возрастными изменениями. Как NeoGen ведет себя на такой капризной северной коже? Есть ли типы пациентов, которым вы скажете, что нужен именно плазменный ресерфейсинг, а не классический лазер?
– Петербургская кожа – действительно особый случай. Городу традиционно не хватает солнца, но и активная инсоляция для кожи вредна: часто мы дорываемся до солнца в отпуске и забываем про регулярное использование фотопротективных средств.
В результате после отпуска кожа суше, тоньше, с выраженной сосудистой сеткой, а на этом фоне рано проявляются и возрастные, и пигментные изменения.
Классический лазер и IPL работают через поглощение энергии пигментом кожи или сосудами, и часто противопоказанием к ним становится именно загорелая кожа. При этом я не заменяю эти процедуры аппаратом NeoGen – я работаю сочетанными протоколами у пациентов с вырыженными признаками старения, реактивной, куперозной кожей.
Азотная плазма устроена иначе, чем световые технологии: NeoGen нагревает ткань напрямую, и реакция не зависит от того, сколько в коже пигмента или расширенных капилляров, поэтому она становится управляемой и однородной.
Я перевожу пациентку на плазменный протокол вместо классического лазера в нескольких случаях: при тонкой реактивной коже, которая дает обострение на любое агрессивное световое воздействие, и у тех, кто уже проходил лазерные шлифовки и получил долгую непредсказуемую реакцию. И, конечно, в моей практике важно, что энергию можно титровать в очень широком диапазоне – от мягкого поверхностного протокола до глубокого ремоделирования, – а значит, я подбираю мощность под конкретную кожу, а не подгоняю пациентку под единственный жесткий режим аппарата.
– Слово «плазма» у многих пациентов ассоциируется с долгим и страшным периодом реабилитации, корками и риском пигментации. Как вы объясняете пациентам разницу между страшной картинкой в интернете и реальным протоколом работы на NeoGen?
– Здесь я бы сказала иначе: чаще всего слово «плазма» у пациентов ассоциируется вовсе не с аппаратными методиками, а с плазмотерапией и плазмолифтингом – это инъекционные процедуры с использованием собственной аутологичной плазмы пациента. Принципиально другая история, и путаница здесь идет именно на уровне терминов.
Есть и второй источник путаницы – непрофессиональные аппаратные «плазменные ручки», которые тоже условно называют «плазмой», но они никак не связаны с медицинской технологией азотной плазмы. Я всегда объясняю разницу на уровне физики процесса.
NeoGen не выжигает и не испаряет ткань – эпидермис остается на месте и первые дни работает как естественная «повязка», под которой идет восстановление.
Поэтому в классическом понимании корок как открытой раневой поверхности здесь нет: то, что пациентка видит на 2–4-й день, – это иногда легкое золотисто-бронзовое потемнение и мелкое шелушение, а не рана. Дальше – все зависит от энергии: при мягких протоколах реабилитационного периода вообще нет, тогда как после агрессивных абляционных шлифовок счет идет на 10–14 дней и дольше. Я показываю пациенткам реальные фото своих случаев по дням, а не картинки из интернета – это и есть, на мой взгляд, самая честная часть этой технологии: результат предсказуем, а восстановление можно спрогнозировать заранее, а не бояться неизвестности.
– Елизавета Алексеевна, вы работаете на множестве аппаратов. В Институт красоты Галактика крупнейший в городе парк косметологического оборудования. Что именно в работе на NeoGen вызывает у вас, как у опытного врача, тот самый профессиональный «вау-эффект», которого не дают другие аппараты?
– Во-первых, эффект видимого мгновенного сокращения ткани прямо во время процедуры – ты буквально наблюдаешь, эффект «лифтинга» мгновенно, и это отдельное профессиональное удовольствие после многих лет работы на аппаратах, где результат отложен во времени.
Во-вторых, независимость от хромофора: технология работает одинаково предсказуемо у пациенток с разным фототипом кожи, гиперпигментацией или сосудистым компонентом, там, где лазер заставил бы меня быть осторожнее или вовсе отказать в процедуре.
В-третьих, безопасность работы в зонах, где часто не применяем световых аппараты, – например, вплотную к линии роста ресниц.
И, наконец, это не разовый эффект: коллагеновое ремоделирование продолжается месяцами.
По опубликованным данным клинических наблюдений, после курса NeoGen плотность дермы в среднем увеличивается на 80%. Когда собственная клиническая картина совпадает с такими цифрами – это и есть тот самый «вау-эффект».
– У азотной плазмы есть вторая сторона, о которой редко говорят в глянце. Она обладает мощным бактерицидным эффектом. Меняет ли это подход к лечению акне и постакне? Получается, NeoGen стирает границу между косметологией и дерматологией?
– Да, и для меня это одна из самых интересных сторон технологии. Азотная плазма обладает выраженным антибактериальным действием (подтверждено публикациями из Pubmed) – она в буквальном смысле «обеззараживает» кожу и снижает активность бактерий, провоцирующих воспаления.
Поэтому в одну процедуру я получаю сразу два эффекта: антибактериальный «перезапуск» кожи, который в классической схеме требует отдельной терапии, и ресерфейсинг со стимуляцией коллагена, который работает с текстурой и следами постакне.
Именно NeoGen стирает границу между косметологией и дерматологией – мы не просто маскируем последствия высыпаний, а работаем с их причиной и одновременно улучшаем качество кожи в целом.
– Елизавета Алексеевна, мужчины в премиальном сегменте Петербурга все чаще приходят за эстетикой, но не хотят привычных женских процедур с долгим восстановлением. Стал ли NeoGen козырем для работы с мужской кожей (особенно с учетом проблемы вросших волос и рельефа)?
– Безусловно. Мужская кожа плотнее, активнее по себовыделению и чаще страдает от псевдофолликулита – тех самых вросших волос после бритья, которые визуально портят рельеф шеи и нижней трети лица. Бактерицидное и противовоспалительное действие азотной плазмы напрямую работает с этим воспалительным компонентом, а эффект ремоделирования параллельно выравнивает текстуру и сужает поры.
Короткий и предсказуемый период восстановления – ключевой фактор именно для этой аудитории: мужчины готовы инвестировать в качество кожи, но не готовы выпадать из графика на две недели.
Плюс независимость технологии от хромофора дает возможность работать с любым фототипом и плотностью кожи у активных мужчин, в том числе тех, кто занимается спортом на открытом воздухе. Напоминаю, что независимо от технологии всегда настаиваю на ежедневной фотозащите и SPF – это обязательная часть любого протокола, включая ведение после плазменного ресерфейсинга.
– Топ-3 заблуждения пациентов о плазменном лифтинге, которые заставляют вас как врача улыбнуться?
– Первое – «это тот же лазер, просто по-другому назвали»: физика процесса принципиально другая.
Второе – «после процедуры я буду похожа на обожженную и просижу дома неделями»: на практике это или полное отсутствие периода реабилитации или несколько дней легкого потемнения и шелушения, зависящих от выбранной энергии.
Третье – «это разовая волшебная палочка, которая заменит весь уход»: NeoGen – курсовая технология, которая работает лучше всего в комплексе, а не как разовое чудо на все случаи жизни.
– Какая зона на лице дает самый впечатляющий визуальный результат после NeoGen?
– Периорбитальная зона – верхнее и нижнее веко. Именно там большинство лазерных аппаратов я использую с большой осторожностью или не использую вовсе, а азотная плазма позволяет безопасно работать вплотную к линии ресниц и дает эффект видимого лифтинга взгляда, который пациентки замечают первыми.
– Один совет пациенту, который боится идти на шлифовку, но хочет подтянуть овал?
– Начните с консультации и «тестового» протокола на низкой энергии – вы сразу увидите свою индивидуальную реакцию кожи и период восстановления, прежде чем переходить к более глубокому воздействию.
