27 июля — 20 августа
Набережная Адмиралтейского канала, 2И
Вход свободный по регистрации
В галерее «Цифергауз» проходит персональная выставка Павла Кира «Мёртвые и живые: Коллаборация». Пять залов объединяют графику, живопись и фотографию с видеоработами, созданными в соавторстве с нейросетями, — здесь растворяются границы между физическим и виртуальным, прошлым и настоящим, мёртвым и живым.
Павел Кир создаёт визуальные структуры на стыке живописи, фотографии, сценического действия и искусственного интеллекта. Его работы выставлялись в Италии, Сербии, ОАЭ, США и России, находятся в коллекции Королевского двора Сербии. Он автор иммерсивного спектакля La Divina в Белграде и балета Vivere!, премьера которого прошла в Особняке Мясникова.
— Концепция выставки — «Мёртвые живые: коллаборация». О чём речь?
— Мы живём не в безвоздушном пространстве. Все те десятилетия, что я работаю, я веду диалог с теми, кто меня впечатлял, вдохновлял. Поскольку я сюрреалист, они живут в моём подсознании. У меня большая референтная группа, большинства уже нет в живых, но они живут во мне.
Если идёт отсылка к Рене Магритту, это не значит, что я ему подражаю. Просто из подсознания выходит что-то связанное с ним. Как интертекстуальность в литературе.
Искусствоведы окрестили Кира «хирургическим сюрреалистом» — определение, которое художнику близко. Линия здесь работает как скальпель.
— Скажите, Павел, вот мы с вами общались на выставке в галереи ATTOLINI. Что изменилось в вашем творчестве с того времени? Может быть, новые мотивы появились?
— Стал больше работать с акрилом, красками. Появилось новое направление Pop Art Photo — чёрно-белые фотографии, где я расставляю акриловые акценты. Я по-прежнему художник линии, но цвета стало больше. Иногда ухожу в цвет, но линия всё равно прорывается — проступает близкий мне узор.
— Чем объясняются изменения?
— Не знаю. Только тем, что много работаю и экспериментирую. Мне близка Гончарова — наш русский Пикассо, потому что она постоянно менялась. Мне нравится эта изменчивость, переходы в разные миры.
—Можно ли вас назвать мультижанровым художником?
— Большинству людей творчество даётся непросто. Со мной — наоборот: не могу без этого с ранних времён. Куда бы ни шёл, рождаются творческие проекты. Не все хороши, но меня другого нет.
Мне нравится связывать несвязанное. В Белграде делал иммерсивное шоу — шесть видов искусства одновременно: оперная певица, драматическая актриса, нейросеть, хореография. Меня это захватывает.
На выставке — работа «Искусственный интеллект», которую художник продал на Каннском фестивале. Летящая в огне морда ИИ отсылает к «Моне Лизе» да Винчи.
— Как работаете с нейросетями?
— Я с нейросетью не работаю при создании — не хочу её туда пускать. Хочу, чтобы была только моя рука, мои трюки. Двигаюсь в противоположную сторону.
Но когда я уже создал работу, появляется нейросеть. Пусть играет с моими рисунками. Кажется, что всё создано ИИ, но он ничего не сделал — будет пользоваться тем, что создал я. Я обыгрываю нейросеть. Это моя сила. Кстати, мы с вами — биологические нейросети.
— «Тёмные сущности» в вашем творчестве — что это?
— Они есть во всех нас. Меня они не мучают — я их подвергаю осознанию, пытаюсь разобраться: кто, что, откуда. Иногда понимаю, иногда нет. Но они крайне любопытны.
— Сложно выставляться за рубежом русскому художнику?
— Сложнее, чем могло быть. Но мир культуры глобален. Если это настоящее, граница несущественна. Если ты естественен и настоящий, тебя принимают.
Павел Кир убеждён: зритель может видеть больше художника. «У него есть такое право, особенно когда диалог идёт с подсознанием. «Я не Шишкин и не Репин и это не кроссворд. То, что вы видите, и есть ваша правда».
Выставка «Мёртвые и живые: Коллаборация» материализует невидимый диалог художника с теми, кто вдохновляет через время и пространство. В «Цифергаузе» рождается художественная вселенная на стыке традиционного искусства и новейших технологий.
Материал подготовила: Екатерина Иванова.
